Андрей Сукнев
Строитель байкальских троп
Республика Бурятия, Тункинский и Окинский районы
Урочище Улан-Шарза
Республика Бурятия, Тункинский и Окинский районы
Урочище Улан-Шарза
073/100
В отдалённых уголках Восточных Саян сохранились места, где сибирского козерога до сих пор можно встретить в дикой природе. Но численность этого редкого вида неуклонно снижается. Однако есть селения, где местные жители сами становятся хранителями природы, отказываясь от охоты в пользу экотуризма. Вместо того чтобы стрелять, они хотят показывать козерогов туристам. Этот опыт доказывает: охрана природы может быть выгодной, а традиции предков — отличной основой для новой экономики.
Андрей Яковлевич Сукнев — президент и эксперт Ассоциации по развитию экотуризма «Большая Байкальская тропа — Бурятия», основатель проекта «Большая Байкальская тропа».
Родился 25 августа 1961 года. Окончил Бурятский государственный педагогический институт им. Д. Банзарова, прошёл об учение по Президентской программе подготовки управленческих кадров. Занимается развитием экотуризма в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке с 1993 года. С 2003 года специализируется на проектировании и строительстве троп как ключевой инфраструктуры для устойчивого туризма. Под его руководством созданы маршруты вокруг Байкала, в Восточных Саянах, на Хамар-Дабане и Баргузинском хребте. Автор и идеолог проекта «Уртонные тропы», возрождающего наследие 800-летней монгольской почтовой службы.
В урочище Улан-Шарза, расположенном в Окинском районе Бурятии, обитает уникальная популяция сибирского козерога.
Сибирский козерог — крупнейший представитель горных козлов в мире, реликт ледниковой эпохи. Он занесён в Красную книгу Бурятии и имеет статус «близкий к угрожаемому» в Красном списке МСОП.
Здесь, в урочище, этих животных охраняют не государственные инспекторы, а местные жители. Семья пастухов Будаевых следует древним обычаям предков: козерог считается священным животным, а его убийство без нужды — тяжким грехом, способным навлечь беду на весь род. Удача в охоте зависела не от мастерства, а от воли духов тайги, поэтому предки запрещали убивать больше, чем необходимо для жизни. Следуя этим заветам, Будаевы отказались от охоты и фактически создали «родовое ООПТ» — сегодня в стаде насчитывается около 200 голов. Их пример показывает, что охранять природу могут сами люди — и это основа для развития экотуризма в регионе.
Эту задачу решает проект «Молодёжь Тунки — хранители горных троп». Он создаёт инфраструктуру, чтобы местные жители могли принимать туристов и показывать им козерогов, не тревожа животных. При поддержке Президентского фонда природы в Улан-Шарзе появятся смотровые площадки, солонцы, гостевые домики и входная группа. Это первый шаг к тому, чтобы уникальная популяция козерогов стала не только охраняемым объектом, но и основой для развития всего района.
КОПЫТА КОЗЕРОГА ПРИЛИПАЮТ К КАМНЮ
Твёрдый край и мягкая подушечка позволяют ему прыгать по отвесным скалам и стоять на узких выступах, оставаясь недосягаемым для хищников.
РОГА ДО 150 СМ — ЭТО «ЛЕТОПИСЬ» И РАДИАТОР
Узлы указывают на возраст, а сосуды внутри помогают регулировать температуру тела, спасая от резких перепадов жары и холода в горах.
ПРИ ОПАСНОСТИ КОЗЕРОГ ЗАМИРАЕТ НА СКАЛАХ
Сливаясь с камнями, он становится невидимым, пока «гора не зашевелится». Это истинный мастер вертикального мира.
Сибирский козерог (Capra sibirica)
Охранный статус:
Красная книга Бурятии (сокращающийся), МСОП — близкий к угрожаемому
География:
Высокогорье Восточного Саяна (хребты Тункинские Гольцы, Большой Саян). Основные очаги: Тункинский национальный парк и Окинский муниципальный район
Численность в ключевых очагах:
Несколько сотен особей, стабильно низкая
Длина тела, до160 см
Высота в холке, до110 см
Вес самцов80-130 кг
Вес самок40-60 кг
Рога, до150 см
Прыжки: до 2–3 м вверх по отвесным скалам
Скорость: до 60 км/ч на пересечённой местности
Питание:
Альпийские злаки, осоки, лишайники, зимой добывает корм из-под снега глубиной до 30–40 см
Размножение:
Гон в ноябре — декабре, 1–2 козлёнка в мае — июне
Продолжительность жизни:
В природе 10–15 лет, в неволе до 20 лет
«Почему я занимаюсь тропами? Это моя миссия! Каждый человек на построенной мною тропе — это личный комплимент для меня. Девочка 15 лет: "Это вы её построили? А я всю жизнь по ней хожу…"»
Андрей Сукнев
Строитель байкальских троп
— Андрей Яковлевич, вы же строите тропы, как сибирский козерог появился в поле ваших интересов?
— Всё началось с рассказов легендарного проводника из Окинского района — Николая Будаева, которого местные уважительно называют дядей Колей. Ещё лет десять назад он познакомил меня с удивительным миром козерогов, обитающих в урочище Улан-Шарза. Мы много лет строим тропы для туристов. И я всегда считал, что хорошая тропа должна вести к чему-то важному. А что может быть важнее, чем возможность увидеть редкое животное в его естественной среде? Нынче наконец сложились все условия: благодаря гранту фонда природы появилась реальная возможность приступить к созданию инфраструктуры для наблюдения за этими животными. Наш проект получил высокую оценку на совещании с главой округа, министром туризма и представителями буддийского духовенства. Я убеждён, что настоящий экотуризм немыслим без грамотно спроектированных и построенных троп, наработанного годами опыта и детального понимания каждого участка горного рельефа.
— Численность козерога падает? Почему?
— Основных причин несколько. Первое — браконьерство, особенно охота ради трофейных рогов. Второе — фактор беспокойства. Неконтролируемый туризм в местах миграции мешает животным, поэтому так важно создавать инфраструктуру троп и смотровых площадок для наблюдения, не нарушая их покой. Третье — изменение климата, которое ведёт к деградации высокогорных пастбищ. Четвёртое, пожалуй самое серьёзное, — экспансия добывающих компаний.
— Какая от них исходит опасность?
— Они занимают огромные площади не только под карьеры, но и под отвалы, вахтовые посёлки и дороги. Традиционные миграционные коридоры между Улан-Шарзой и Долиной вулканов могут быть физически перерезаны. Козероги крайне консервативны — если на их пути возникает препятствие, они отказываются от перехода, а это ведёт к изоляции популяций и генетическому вырождению. Кроме того, шум от техники и взрывных работ дезориентирует животных. Они покидают лучшие пастбища и уходят в менее пригодные, но тихие районы, а это снижает выживаемость молодняка и ослабляет взрослых особей перед зимой.
«Природа — наша мама! Основной цивилизационный конфликт человечества — это непонимание человеком природы, отдаление от неё. Нам нужно замедлиться, нам нужны тропы, чтобы ходить в лес, в степь, любоваться капелькой росы в паутине, в которой отражается весь мир»
Андрей Сукнев
Строитель байкальских троп
— Есть ещё какие-то скрытые угрозы?
— Да, косвенная, но очень опасная — инфраструктурное браконьерство. Компании строят качественные дороги в ранее труднодоступные высокогорья, и по ним в тайгу проникают нелегальные охотники на внедорожниках. Доступность угодий напрямую ведёт к росту браконьерства.
Ещё одна угроза — изменение кормовой базы. Пыль с карьеров и дорог оседает на высокогорных растениях — лишайниках и альпийских травах. Растительность становится непригодной в пищу или меняет химический состав. Кроме того, горные работы могут изменять гидрологический режим: исчезают мелкие горные ручьи, а для козерогов это критично, особенно в летнюю жару.
— Что потеряет экосистема, если козерог вдруг исчезнет?
— Козерог — это не просто горный козёл. Это ключевое звено всей высокогорной цепи Восточного Саяна.
Во-первых, он — основная кормовая база для снежного барса. Ирбису в год нужно 20–30 козерогов. Если исчезнет козерог — исчезнет и барс. А это уже потеря краснокнижного вида, который является символом и индикатором здоровья горных экосистем.
Во-вторых, козерог влияет на состояние высокогорных пастбищ. Его выпас и передвижение по склонам способствуют распространению семян альпийских растений и поддержанию их разнообразия. Без козерога начнётся деградация растительного покрова.
В-третьих, его исчезновение нарушит пищевые цепочки. Исчезнет козерог — сократится кормовая база для крупных пернатых хищников и падальщиков: беркутов, грифов, степных орлов.
И наконец, это культурная потеря. Для местных жителей, особенно бурят, козерог — часть традиционного мировоззрения. Его сохранение — это не просто экология, а уважение к земле предков, к тем законам, по которым испокон веку жили в Саянах.
Получается эффект домино: исчезает один вид — рушится вся экосистема. И восстановить её будет уже невозможно.
— С каким главным заблуждением о защите козерогов вы сталкиваетесь?
— С мнением, что для спасения вида обязательно создавать федеральный заповедник или нацпарк. В Улан-Шарзе лучшая форма защиты — самосознание местных жителей. Фактически они уже создали «родовое ООПТ». Как верующие буддисты, они убеждены, что их благодеяния станут нормой для окружающих. К сожалению, многие часто путают экотуризм с обычным туризмом на ООПТ. Истинный экотуризм — это вовлечение местных жителей в сервис и охрану. В той же Кении даже таксисты понимают: живых слонов показывать выгоднее, чем стрелять в них. Мы тоже не должны «стрелять своих слонов».
«Трёхлетний грант от Президентского фонда природы — возможность осуществить не только свои идеи и мечты, но и мечту своих друзей. Это было неожиданно, но очень приятно!»
Андрей Сукнев
Строитель байкальских троп
— А что вы будете делать? Как сохранять?
— Для сохранения козерогов нужно создать инфраструктуру в Улан-Шарзе: входную группу на ключевом мосту через реку Жом-Болок, средства размещения для экотуристов, смотровые площадки для наблюдения за козерогами, солонцы. Чтобы люди могли приезжать, смотреть, восхищаться — не браконьерничать.
— Что может сделать каждый из нас, чтобы помочь?
— В случае с козерогами — не стрелять! Это касается и местных охотников, и тех, кто заказывает элитную охоту на козерогов. Официальные законы не работают в горах и тайге. Мне по душе законы, которыми руководствуются местные жители, живущие в согласии с природой и в соответствии с правилами и верой своих дедов.
— Какую роль играет просвещение в вашей работе?
— Экологическое просвещение играет большую роль в воспитании детей, подростков и даже взрослых. Но всё-таки экономика играет бóльшую роль в изменении привычек и заблуждений взрослых людей. Когда человек понимает, что сохранять природу выгоднее, чем уничтожать, он меняет поведение.
— Ваша мечта?
— В первую очередь я бы ускорил работу по созданию Тропостроительного центра для Дальнего Востока и Сибири. У нас даже есть участок земли в Улан-Удэ. Я бы начал проектировать и строить систему уртонных троп, доступных для велосипедистов и пешеходов. Система троп — это не только инфраструктура, но по сути своей институт изучения и сохранения природы, институт передачи знаний от более опытных людей.
— Что дальше? После проекта?
— При такой огромной территории троп в России должно быть много. Я хочу не только построить тропы в Байкальском регионе, но и создать институт нового типа — Систему троп России, в том числе систему троп как природоохранный каркас России. Россияне должны иметь возможность путешествовать пешком и на велосипеде — от своего подъезда в Питере до Петропавловска-Камчатского — безопасно, останавливаясь в самых красивых и легендарных местах России.
Экологическое просвещение играет большую роль в воспитании детей, подростков и даже взрослых. Но всё-таки экономика играет бóльшую роль в изменении привычек и заблуждений взрослых людей
Автор текста: Сизова Марина
Автор фото: Андрей Сукнев, Александр Мазуров
Читайте также другие истории хранителей
Охранный статус:
География:
Численность в ключевых очагах:
Прыжки: до 2–3 м вверх по отвесным скалам
Питание:
Размножение:
Продолжительность жизни:
