Михаил Косарев
Смотритель Шульган-Таша
Республика Башкортостан, Бурзянский район
Государственный природный биосферный заповедник «Шульган-Таш»
Республика Башкортостан, Бурзянский район
Государственный природный биосферный заповедник «Шульган-Таш»
062/100
В пещере Шульган-Таш (Каповой) — больше 200 рисунков эпохи палеолита. Это самый восточный памятник наскального искусства в Европе. Сюда приезжают тысячи людей. Но пещера — не музей. Это живая система, связанная с поверхностью через карстовые воды. Дороги, стоки, стройки наверху, массовое посещение — всё может отразиться на климате внутри. Как сохранить рисунки, которым больше 16 тысяч лет?
Михаил Николаевич Косарев — директор ФГБУ «Государственный природный биосферный заповедник «Шульган-Таш».
Родился 8 августа 1957 года на хуторе Тютюлени Зилаирского района Башкирской АССР. С трёх лет живёт в деревне Иргизлы Бурзянского района. Окончил лесохозяйственный факультет Марийского политехнического института. Начал карьеру лесничим Иргизлинского лесничества, в 1979 году перешёл в Прибельский филиал Башкирского заповедника. С 1986 года — в системе ставшего самостоятельным заповедника «Шульган-Таш». С 1993 года — директор этого заповедника.
Заслуженный эколог Российской Федерации, заслуженный лесовод Республики Башкортостан, кандидат сельскохозяйственных наук. Автор 166 научных публикаций. Под его руководством заповедник стал самостоятельным учреждением, получил статус биосферного, а наскальная живопись Шульган-Таша — Всемирного культурного наследия.
Пещера Шульган-Таш — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО с июля 2025 года. Это самый восточный памятник палеолитического искусства Европы: более 200 наскальных рисунков возрастом 15–20 тысяч лет. Пещера обладает уникальной экосистемой: здесь встречаются редкие растения и 7 видов рукокрылых, открыто 5 новых для науки видов животных.
Пещера входит в карстовую гидросистему речки Шульган. Её воды проходят по карстовым каналам, появляются в дальних залах и выходят на поверхность. Относительная открытость пещеры для циркуляции воды и газов делает экосистему уязвимой для изменений на поверхности.
В 2023 году посещаемость достигла 76,5 тысячи человек, а суточные экскурсионные нагрузки — более 1800 человек. Дальние залы с оригиналами рисунков с 2003 года закрыты для массового посещения, доступ разрешён только специалистам.
Сейчас здесь реализуется проект «Сохранение объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО — «Наскальная живопись пещеры Шульган-Таш: комплексный подход к изучению, мониторингу и использованию» при поддержке Президентского фонда природы. Основное внимание — карстовым водам, экосистеме и тому, как снизить нагрузки на пещеру.
РИСУНКАМ ПЕЩЕРЫ БОЛЬШЕ 16 ТЫСЯЧ ЛЕТ
Их открыл в 1959 году зоолог Александр Рюмин. Среди изображений — мамонты, бизоны, носороги, ло шади, верблюд и геометрические знаки. Это самый восточный памятник палеолитического искусства Европы.
В ПЕЩЕРЕ НАХОДИТСЯ САМЫЙ ДРЕВНИЙ РИСУНОК ВЕРБЛЮДА
Изображение двугорбого верблюда — самое древнее среди известных рисунков этого животного в мире и единственное в палеолитическом пещерном искусстве Европы.
КАРСТОВЫЕ ВОДЫ СВЯЗЫВАЮТ ПЕЩЕРУ С ПОВЕРХНОСТЬЮ
Вода из речки Шульган проникает по трещинам, проходит через пещеру и выходит наружу. Любое загрязнение на поверхности может отразиться на состоянии рисунков — именно это сейчас является главной угрозой.
Пещера Шульган-Таш (Капова)
Статус:
Объект Всемирного наследия ЮНЕСКО (с 2025 года), памятник археологии федерального значения
География:
Республика Башкортостан, Бурзянский район, заповедник «Шульган-Таш»
Протяжённость ходов3 045-3 300 м
Глубина, до165 м
Площадь пола20 200 м²
Объём105 000 м³
Количество наскальных рисунковБолее 200
Возраст рисунков: 16–20 тыс. лет
Биоразнообразие:
Редкие рукокрылые, эндемичные беспозвоночные
Карстовые воды:
Река Подземный Шульган, зона питания 45,8 км²
Посещаемость:
До 76,5 тыс. человек в год
Основные угрозы:
Загрязнение карстовых вод, рост турпотока, вандализм
«Любое загрязнение на поверхности пещеры может сказаться на сохранности рисунков. Мы должны это осознавать и держать ситуацию под контролем»
Михаил Косарев
Смотритель Шульган-Таша
— Михаил Николаевич, вы работаете с пещерой Шульган-Таш уже несколько десятилетий. Расскажите, как всё начиналось. Как она стала одной из главных природных и культурных жемчужин страны?
— Когда в декабре 1958 года создавался Прибельский филиал только что восстановленного Башкирского заповедника, Капова пещера вошла в состав этого филиала. Тогда она была просто самой крупной пещерой Южного Урала на периферии заповедного участка. А через два месяца зоолог заповедника Александр Владимирович Рюмин обнаружил в ней первые рисунки и сразу определил их как палеолитические. В пещере известно более 200 изображений, их возраст — больше 16 тысяч лет. Сегодня это объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Но пещеру нужно не только показывать — её нужно охранять и изучать. Изучение рисунков, карстовых вод, экосистемы — этим мы с партнёрами занимаемся постоянно. Ищем баланс между сохранением и доступностью.
— Охрана пещеры менялась со временем?
— В 1960-х проводились экскурсии по всему спелеокомплексу, продавались билеты, работали экскурсоводы, приезжали научные экспедиции. Поток туристов был до 10 тысяч в год, и довольно скоро стало очевидно: это угрожает сохранности рисунков. В 1971 году Совет министров Башкирской АССР запретил массовые экскурсии в пещеру, её закрыли решётками. Организовали круглосуточную охрану, дорог почти не было, добраться можно было чаще по воде. Летом людей прибывало довольно много, а охрана не всегда справлялась, люди проникали в пещеру нелегально, были случаи вандализма.
— А когда за пещеру взялись всерьёз?
— Перелом наступил в 1981 году. Учёные и региональные руководители забили тревогу: состояние рисунков ухудшалось, охрана работала неэффективно, наблюдалась жесточайшая депрессия в бортёвом пчеловодстве. При Институте археологии создали специальный совет по Каповой пещере.
Тогда же директором Прибельского филиала назначили Ирека Юсуповича Шарафутдинова — очень активного человека. Он предложил коллективу добиться преобразования филиала в самостоятельное учреждение со своим руководством и финансированием. Нас эта идея зажгла, она решала многие накопившиеся проблемы развития территории, сохранения бурзянской бортевой пчелы и становящейся всё более популярной наскальной живописи. В январе 1986 года это удалось — появился государственный заповедник «Шульган-Таш».
В тот период мы многое сделали для охраны пещеры: поставили новые решётки, отремонтировали постройки, начали музеефикацию, расширили автомотопарк. Даже заводили служебную овчарку, но она не прижилась. Это продолжалось до 1992 года. А в перестройку, когда финансирование упало в 20 раз, пришлось отменять запрет на посещение пещеры, вводить платное экскурсионное обслуживание. После специального распоряжения Председателя Правительства РФ 2010 года, озадачившего регион, Минприроды России и РАН обеспечением безопасного доступа туристов в пещеру, финансирование заповедника несколько улучшилось, а охрана стала гораздо совершеннее — появились надёжная связь, видеокамеры, датчики движения, электронная система контроля, мобильные фотовидеоловушки, много других объектов, охранной, научной, познавательной и гостевой инфраструктуры.
С организацией в 2016 году Башкультнаследия его подведомственными учреждениями развиваются два объекта историко-культурного наследия на сопредельной территории, построен современный историко-культурный музейный комплекс, улучшивший работу по экскурсионному и научному оснащению пещеры и оптимизации экскурсионных нагрузок на неё.
«Если мы не будем заниматься изучением пещеры, мы можем потерять то, что сохранялось тысячелетиями. Миф о том, что она существует вечно и не нуждается в охране, очень опасен»
Михаил Косарев
Смотритель Шульган-Таша
— Насколько вырос поток туристов за последние годы?
— В начале 1990-х было чуть более 2 тысяч человек в год. Сейчас — до 76,5 тысячи. В пиковые дни, в июле, бывает больше 1800 человек в сутки. В июне — августе проходит примерно 75–85% годового потока. Зимой пусто, летом густо: среднесуточный поток мая — сентябр я в 16–19 раз выше, чем за октябрь — апрель, и это соотношение, несмотря на многие меры разгрузки, мало изменилось за два десятилетия.
— Туристы — угроза для пещеры?
— Я бы так не сказал. За последние 30 лет построили хорошие дороги, поток туристов вырос в десятки раз. Но и сама система охраны, и инфраструктура изменились — так что проблема не стала пропорционально острее. Главная опасность — не люди, которые приходят посмотреть, а то, что происходит на поверхности. Над пещерой деревня Гадельгареево, там скот, бытовые стоки, а рядом — дорожное строительство и новые объекты предпринимателей. Карстовые воды проникают по известняковым трещинам вглубь, и любое загрязнение может сказаться на состоянии рисунков.
— А что ещё, кроме стоков, может навредить?
— Всё, что нарушает карстовую систему. Рядом с пещерой на сопредельной территории есть два сообщающихся с ней, овеянных башкирским эпосом озера. Озеро Ыгышма периодически, раз в полвека, в засуху ненадолго уходит, потом восстанавливается. Недавно предприниматель пробурил вблизи скважину. И с тех пор Ыгышма до конца не наполняется. Или при строительстве подъездной дороги, проект которой кто только не согласовывал, хотели прямо в 400 метрах над пещерой проводить буровзрывные работы. Мне, чтобы их не допустить, пришлось предложить вырезать из заповедника при межевании с уточнением границ 3 гектара леса. Бывают самые неожиданные вещи, которые не спрогнозируешь. Поэтому усложняются задачи мониторинга, изучения, анализа и адекватного реагирования на вновь появляющиеся угрозы вместе со множеством партнёров.
«Работа в заповеднике — это любимая работа, за которую ещё и деньги платят. Что может быть лучше?»
Михаил Косарев
Смотритель Шульган-Таша
— У вас есть любимые рисунки?
— На первом ярусе есть самая яркая композиция — лошадки и геометрические знаки. В 1970-х годах её освобождали из-под толстого слоя кальцита реставраторы под руководством знаменитого археолога Отто Николаевича Бадера. Но по его же решению работы остановили, так как выяснилось, что при удалении кальцитов слоем до 4 сантиметров неизбежно повреждается верхний слой краски и в сотни раз усиливаются опасные гидрохимические процессы. Вскоре рисунки снова затекли кальцитом примерно на 60 процентов. В перестройку очередную попытку реставрации этого места москвичами-грантополучателями остановили уфимские специалисты. В 2017 году композицию в третий раз рискованно расчистили под руководством реставратора из Андорры, открыв изображение единственного в мире верблюда-бактериана. Много лет общаясь с учёными, я давно для себя понял: с реставрацией опасно торопиться, ставя честолюбие на первый план. Пещера Шульган-Таш уникальна: огромные размеры, свой микроклимат, который сильно отличается от испанских или французских пещер. То, что работает там, может не подойти здесь. Поэтому сначала надо изучать, а потом, очень аккуратно, принимать решения. Сейчас есть понимание Башкультнаследия: для живописи Шульган-Таша актуальна пока разработка способов консервации, но не реставрации.
— Как финансируется ваша работа?
— Средств на развитие заповедника не хватает, за 12 последних лет реальное бюджетное финансирование, пересчитанное через индексы потребительских цен, упало на 38 процентов. По понятным причинам снижается выручка от собственной деятельности, за счёт которой мы покрываем до 40 процентов оплаты труда штатного персонала. Но в 2026 году выиграли грант Президентского фонда природы — это серьёзная поддержка, особенно в текущем году. Средства выделены на изучение карстовых вод, модернизацию инфраструктуры, совершенствование технических средств охраны пещеры. Это позволяет нам двигаться вперёд при сложностях с бюджетом.
— Что конкретно вы будете делать в рамках проекта?
— Проект рассчитан на три года. Первая часть — это научное изучение: гидрохимия карстовых вод, микробиология, ботаника, зоология. Мы должны понять, как идут природные процессы в пещере и как они связаны с деятельностью людей на поверхности. Вторая часть — обустройство окрестностей: создание второго КПП с комнатой матери и ребёнка, продолжение оснащения визит-центра, бюджетное финансирование которого прекращено в 2023 году, модернизация системы охраны и видеонаблюдения, улучшение иной экскурсионной инфраструктуры. Мы также организуем школу юных госинспекторов и экскурсоводов из числа местных школьников.
— Чем вам можно помочь?
— Самое простое — соблюдать правила посещения. Не пытаться проникнуть в закрытые зоны, не трогать стены, не оставлять мусор. И понимать, что пещера — не просто красивое место, а уникальный, очень уязвимый объект, который нужно сохранять. А для местных жителей и властей — понимать, что любое неосторожное строительство или деятельность на поверхности может отразиться на том, что находится под землёй. Всегда нуждаемся в помощи волонтёрской, финансово-материальной, административной, проектно-дизайнерской, юридической.
— Почему важно просвещение в вашей работе?
— Люди должны знать, что их поведение на поверхности — в деревне, на дорогах — напрямую влияет на то, что происходит в пещере. Мы рассказываем об этом э кскурсантам, обучаем школьников, работаем с местными жителями, выпускаем свою газету, публикуем статьи и пресс-релизы. Просвещение — это основа сохранения.
— Какой миф о пещере самый распространённый?
— Что она существовала 6 миллионов лет и будет существовать вечно, поэтому её не надо охранять. Это очень опасное заблуждение. Людей сейчас в сотни или тысячи раз больше, чем в предыдущие эпохи. И опасностей воздействия на пещеру неизмеримо больше. Если мы не будем заниматься изучением и охраной спелеокомплекса и живописи, мы можем потерять то, что по счастливому стечению обстоятельств сохранилось со времён палеолита.
— Ваша мечта?
— Чтобы у нас было финансирование хотя бы в полтора раза больше — тогда мы могли бы нормально работать и развиваться, не теряя квалифицированных сотрудников. Ещё одна мечта — чтобы реконструировали дорогу к пещере с юго-западного (оренбургско-стерлитамакского) направления, оттуда приезжает больше половины туристов, а последний участок в 70 километров оставляет только лексически ненормативные отзывы. Это сильно тормоз ит развитие местного туризма.
— Что дальше? После проекта?
— Работа никогда не заканчивается. У нас есть задачи по сохранению природных комплексов, по регулированию туристических и прочих нагрузок. Будем писать новые заявки, искать партнёров, развивать инфраструктуру. Будем укреплять коллектив и развиваться.
Главная опасность — не люди, которые приходят посмотреть, а то, что происходит на поверхности
Автор текста: Сизова Марина
Автор фото: Михаил Косарев, Александр Мазуров
Читайте также другие истории хранителей
Статус:
География:
Возраст рисунков: 16–20 тыс. лет
Биоразнообразие:
Посещаемость:
Основные угрозы:
